Below are the 20 most recent journal entries recorded in krestowyi_korol's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]

Thursday, March 12th, 2009
4:52 pm	*** Этот человек никогда не врал. И тот, кому он не врал, был абсолютно уверен в этом. И вот однажды тот, который не врал, позвонил другому и сказал, что его похитили инопланетяне и теперь он вместе с ними удаляется от Земли на летающей тарелке куда-то вглубь Вселенной. И второй поверил, ведь гораздо легче поверить в новый обман, чем отказаться от старого. (1 Comment |Comment on this)
Sunday, April 23rd, 2006
9:38 am	Снова дочь! Снова буря эмоций, как тогда, снова дочь! Но есть и новые ощущения: дважды отец - двойное счастье! (7 Comments |Comment on this)
Thursday, November 17th, 2005
11:39 pm	"Прорвемся?" (из цикла "Ленинградский таксист") Через пару дней после закрытия границы с Эстонией, отца остановил мужик с большого похмелья: –       Поехали в Нарву, заплачу сколько нужно. –       Ты опоздал, в Нарву теперь нельзя, это теперь заграница. Могу довести только до Ивангорода. –       Ну ладно, поехали… По дороге мужик рассказал свою историю: –       Представляешь, приехал сюда к друзьям на пару дней. Ну, задержался слегка… А как возвращаться – вот тебе раз! – я за границей. А у меня даже паспорта с собой нет, как домой попасть – ума не приложу!.. Слушай, а может прорвемся? Тут всего-то от Ивангорода мост переехать? –       Нет уж, это ты давай без меня. Довезу до моста, а там – как хочешь. Приехали, мужик вышел и пошел к вновь установленной пограничной будке. Интересно, "прорвался"?     Предыдущая история <<< (Comment on this)
Sunday, October 30th, 2005
9:00 pm	Сектантка (из цикла "Железные мысли") К тому времени, когда Ольга пришла работать в этот коллектив, он уже представлял из себя давно устоявшуюся систему. Все знали друг друга много лет, все секреты личной жизни сотрудников были раскрыты, никто никого уже не мог удивить. Коллектив был практически полностью женский, состоящий из большого количества матерей-одиночек. Кроме того, у коллектива была еще одна особенность – практически все сотрудницы считали себя глубоко верующими православными людьми. Конечно, их не подбирали по этому принципу для совместной работы, просто так получилось. Ольга с первого дня показалась странной особой – молчаливая, незамужняя, бездетная. Постоянно что-то бормочет про себя и втихаря крестится, но про бога и церковь никогда не говорит; пытается быть со всеми одинаково приветливой, но сдержанной; о себе не рассказывает и о других не выспрашивает. Такое поведение неизбежно провоцировало различные кривотолки о ее персоне среди коллег, как снежный ком росли хитросплетения слухов о ней и однажды наступил апогей… …Лариса вошла в офис с раскрасневшимися щеками, она представляла, какой фурор она сейчас произведет. Ей не терпелось рассказать, что она вчера видела, единственное, что ее волновало, чтобы Ольги еще не было на месте, иначе придется ждать до обеда, а она этого не вытерпит! Ольги, и правда, еще не было, поэтому Лариса начала прямо с порога: – Слушайте, я вчера поздно вечером возвращалась домой. Захожу в вагон метро и вижу – сидит там наша "красавица" с какой-то бабкой, наверное, с матерью, обе в белых одеждах, на головах какие-то колпаки с золотой росписью, в руках четки. Глаза у обеих закрыты, что-то шепчут и тихонько раскачиваются вперед-назад! Я сделала вид, что ее не вижу, она – тоже. Нельзя сказать, что присутствующие сразу же прониклись интересом к этой новости – надо было совсем не знать Ларису, чтобы тут броситься уточнять подробности. Лариса была мастером фантазий, причем сочиняла она не из корыстных целей, а скорее наоборот, чаще себе во вред. Ее просто "несло" и она ничего не могла с собой поделать. Начав сочинять, она невольно "находила доказательства" своим выдумкам и в конце концов начинала в них искренне верить. Вот и в этот раз, увидев вечером в другом конце вагона каких-то необычно одетых женщин, она подумала, что одна из них очень похожа на Ольгу. К утру это "очень похожа" невольно превратилось в "это была она". Спокойная реакция коллег еще больше раззадорила Ларису, мысли не давали спокойно доработать день и уйти домой, не удивительно, что назавтра история получила продолжение. – Мне рассказывал один человек, не могу сказать – кто, – напустила загадочности Лариса, начав продолжение своей истории, – что есть такая секта: "Девы Христовы". Они творят какие-то жуткие дела и очень на них богатеют. Им запрещено встречаться с мужчинами и рожать детей. Единственное исключение делается для той сектантки, которую выбирают матерью будущей настоятельницы. Эти тетки подбирают мужчину, который становится отцом будущего ребенка. Мужчина несколько раз встречается с избранной "сестрой" и когда становится ясно, что зачатие произошло, его ритуально убивают. Если же в результате всего этого рождается мальчик, то его убивают тоже. Так вот, Ольга и есть будущая настоятельница секты, когда старая настоятельница помрет, Ольга вступит в законные права. Она уже сейчас очень богатая дама – ведь у сектанток нет наследников и все свое имущество они обязаны завещать настоятельнице, нынешней или будущей. У меня дома есть база данных ФСБ, я там посмотрела, что у Ольги уже сейчас есть десять квартир в центре города, а сколько еще будет, когда она возглавит секту! Не сказать, что и на этот раз все поверили такому захватывающему рассказу, но на пришедшую Ольгу стали посматривать косо…   Прошло полгода. Рассказанная Ларисой история стала забываться, появились новы темы для обсуждения и осуждения – новый начальник отдела, новые неравные оклады, возможное предстоящее сокращение штатов… Но тут контору облетела весть: Ольга беременна! У скромной, одинокой сотрудницы появился странно большой живот, который было невозможно скрыть от бдительных глаз коллег. Вот это было неожиданно и свежо! – Откуда? Кто отец? Когда срок? – шептались женщины по углам, но ответа не получали. И тут вдруг вспомнилась давняя Ларисина история, про которую сама Лариса уже забыла. – Точно. Все сходится, – затягиваясь сигаретой рассуждала толстая Жанна. – Ее выбрали матерью будущей настоятельницы, ведь у них там большинство старух, родить не могут. Да и квартирки в центре упускать не хочется! –        Так, а что же эта секта делает? – хлопая ресницами спросила брюнетка Ира. Ей ответила Светлана: – Я читала в Интернете, что они покупают детей у алкоголиков и продают их на органы, в своих ритуалах они поедают мозги крыс, зажав их в специальных тисках и разбивая головы прямо живым. Их цель – дождаться прихода Антихриста, по их вере это будет женщина. Название секты "Девы Христовы" существует только для отвода глаз, себя они зовут "Армагеддонками Рая". – Какой ужас! – еще больше захлопала ресницами Ира и прикрыла рот ладошкой. – Девочки, что вы ерунду несете, – подала со своего места голос Надежда Ивановна. – Не по-христиански это, на человека напраслину возводить. – Надежда Ивановна! – вскрикнула Жанна и, понизив голос, продолжила, – база данных ФСБ это тоже напраслина? Откуда у нее столько квартир? Лариса, конечно, трепло, но не до такой степени, я с ней уже шесть лет бок-о-бок сижу. – Надо что-то делать, Жанночка, – прошептала Ира, – ведь это сатанисты, мы должны что-то предпринять!   Через несколько дней Жанна отозвала Иру для того, чтобы поведать новость по большому секрету. – Вчера Ольга была в больнице, где работает моя подруга, та говорит, что срок у нашей сектантки двадцать восемь недель и, скорее всего, у нее будет девочка. Говорит, что забеременела она каким-то чудом, это был ее последний шанс. Если у нее сейчас что-то не получится, то все, детей у нее больше не будет. Вот так, – зачем-то резюмировала Жанна. – Бог нас услышал, – с горящим взором отчеканила Ира, – он дает нам шанс встать на пути сатанинской секты. Этот ребенок не должен родится на свет! – Как же он не родится, Ирочка? – Жанна была туповата и не схватывала "на лету", – Господь дал, он и возьмет, если нужно. – Нет, Жанночка, Господь поручает это нам, – Ира закатила глаза и выпалила, – ты должна убедить свою подругу поставить Ольге диагноз, несовместимый с беременностью!   …Аборт в таком возрасте и на таком сроке прошел очень тяжело. Ольга лежала дома и не могла лишний раз пошевелиться от боли, которая пронизывала ее. Раздался звонок, дверь открыла Ольгина мама, на пороге стояли три женщины. – Здравствуйте. Это мы Вам звонили, как и обещали, пришли проведать Ольгу. Как она, не спит? – Надежда Ивановна невольно заглянула через плечо пожилой женщине и увидела свое отражение в зеркале, висящем на стене в малюсеньком коридоре. – Нет, не спит. Пожалуйста, проходите, – ответила Ольгина мама и подвинулась вглубь квартиры, – извините за тесноту, у нас очень маленькая квартира, всего лишь одна комната и коридора почти нет. Так всю жизнь и живем. Женщины сняли обувь и прошли в комнату. – Здравствуй, Оля! – с деланным оптимизмом произнесла Лариса, – ты нормально выглядишь, скоро уже и на работу можно будет пойти. – Да, наверное, – слабо улыбнулась Ольга. – По крайней мере, такой шанс у меня есть… Как был шанс не остаться одной на старости лет. Но Бог решил по-другому, значит, так надо… В комнату вошел высокий старик. Ольга чуть приподнялась на кровати, уперевшись на руку: – Познакомьтесь, это мой папа Вениамин Аркадьевич. – Здравствуйте, – приветливо произнес старик и сел на стул в углу комнаты, – спасибо, что навестили, Оленьке сейчас непросто... – Папа, перестань, – перебила его Ольга. – Вот поправлюсь, схожу в церковь, свечку поставлю… Мы с родителями всю жизнь во Владимирский собор ходим… – зачем-то добавила она.   Когда женщины вышли на улицу, молчавшая всю дорогу Вика спросила: – Лариса, а помнишь, как ты видела Ольгу в белых одеждах? – Я?! – Лариса от неожиданности остановилась. – Ты что-то путаешь, я ее вне работы никогда не встречала. – Ну как же? А "Девы Христовы", а ритуальные убийства, а база данных ФСБ в конце концов? Лариса стояла раскрыв рот: – Я не понимаю, о чем ты говоришь! При чем здесь я?! …За это время ее фантазия родила уже тысячи всяких историй, а память большую часть уже забыла. Она стояла на тротуаре, недоумевая по поводу этого разговора, и при этом искренне верила, что ничего подобного быть не могло…   Предыдущая история <<< (1 Comment |Comment on this)
Sunday, October 23rd, 2005
10:20 pm	Аксакал (из цикла "Железные мысли") – Ну что, Сашенька, пойдем? – нежно глядя на мужа, спросила Мария Николаевна Бокорезова. – Внучек обещал прийти, какое-то дело у него к нам. – Подожди, Машенька, посидим еще минутку. Что-то я совсем плох стал, – ответил Александр Иванович и прикрыл глаза. – Сейчас пойдем… А что ему надо, нашему внучку? Опять денег? Так у нас их на самом деле сейчас нет. Или опять начнет про завещание песни петь?.. Но я его все равно люблю – какой никакой, а родной внук. Сами такого воспитали, самим и пожинать плоды… Они дышали вечерним воздухом, сидя в парке на скамейке, вспоминали прошлое – то вместе вслух, то каждый по отдельности про себя. Пятьдесят лет вместе – это солидный срок, есть что вспомнить, есть что забыть. Вспоминать прошлое они начали много лет назад: сначала они вспоминали только отдельные эпизоды, так как большую часть их разговоров составляли планы на будущее, потом доля будущего начала сокращаться и пятидесяти годам совместной жизни практически исчезла. Все, что на сегодня смог выдавить из себя Александр Иванович, было: – Как ты будешь без меня? Не представляю… – Что ты, Сашенька, – попыталась успокоить его супруга, – мы еще с тобой поживем – долго и счастливо! Не надо о грустном. – Эх, да что там! Надо смотреть правде в глаза. Тебе будет очень плохо без меня, а я ничего не смогу поделать, ничего… Ты же знаешь мои принципы, я всегда стараюсь помочь близким людям, а тут я буду бессилен что-то сделать для моего самого любимого человека…   Принципы у Александра Ивановича и правда, были. Всю жизнь он терпел из-за них нужду, лишения, унижения, но никогда от них не отступался. По крупному он пострадал в жизни от своей душевной доброты два раза. Первый раз еще во временя культа личности, когда его младший брат увлекся "чуждыми советскому человеку идеями", что сопровождалось тайными встречами с единомышленниками и чтением запрещенных книжек. Результатом всего этого стал обыск в доме, где жила семья Александра Ивановича. При обыске была найдена запрещенная литература. Всю вину за брата он взял тогда на себя: – Молодой он еще, – говорил Саша Бокорезов, чувствуя себя немного Сашей Ульяновым. – Нельзя ему в тюрьму, ему учиться надо. Следствие, суд, лагеря… Он знал, на что шел. … Брата посадили через месяц, поймав на тех же книжках…   Второй раз Бокорезов крупно пострадал в шестидесятые годы, когда поднимал целину где-то на задворках Советского Союза. Он работал в очень дружной, слаженной бригаде, где все доверяли друг другу и не держали друг от друга тайн. В бригаде была заведена общая – неофициальная – касса взаимопомощи, своеобразный "общак", который хранил лучший друг Александра Ивановича – Сеня. Однажды, как это иногда бывает, Сеня проиграл общие деньги в карты заезжим шулерам. Вину на себя взял Александр: – Сеня, я уже признался бригадиру, тебе незачем себя выдавать. Завтра он объявит всем о пропаже кассы и собрание бригады решит, что со мной делать. Скорее всего, просто потребуют отработать. …Результатом собрания бригады стал стихийно свершившийся самосуд, где Александра Ивановича чуть не забили насмерть и с позором выгнали из бригады. – Сеня, – тихо шептал он с больничной койки, – работай, отработаешь – отдашь долг. Ту часть, что не покрылось моим расчетом, я занял у своего двоюродного брата Егора, ты его знаешь. Сначала вернешь долг ему, а потом вернешь мне. И не расстраивайся, мы же друзья, мы должны друг друга выручать! Как часто бывает в жизни, после этого пути друзей разошлись. Александр Иванович уехал домой, а Сеня остался на Целине. Больше они не виделись.   …Супруги поднялись со скамейки и направились к дому. У подъезда они увидели своего внука, который ожидая их ходил взад-вперед и нервно курил. – Наконец-то! – воскликнул он, увидев стариков, – а я уже начал волноваться. – Ну что ты, внучек! – улыбнулась Мария Николаевна. – Что с нами будет? Просто ходим медленно, извини, что заставили ждать. Пойдем скорее в квартиру.   …Примерно через час бригада "скорой помощи", войдя в квартиру Бокорезовых, увидела следующую картину: на кровати неподвижно лежала Мария Николаевна, а рядом, на стуле сидел Александр Иванович и смотрел в стену. – Она умерла…– произнес он, не меняя направления взгляда, – Машенька… Бегло осмотрев покойную, врач шепнула санитару на ухо: – Вызывай милицию, явные признаки удушения.   – Кто у Вас сегодня был, Александр Иванович? – как можно тактичнее задал вопрос один из прибывших милиционеров. – Никого… Это я. Я сам ее убил… Если бы я этого не сделал, то умер бы гораздо раньше нее. А я не мог себе этого позволить… – Бокорезов говорил с тяжелым придыханием, делая длинные паузы. – Я слишком ее любил и она меня тоже, я не мог позволить себе умереть, зная, что она будет страдать и мучиться без меня. Я был обязан взять ее мучения на себя. Готов нести наказание. Я все сказал. Милиционер отошел к окну, возле которого стоял его коллега – здоровый дядька с рыжими усами и тихо произнес, обращаясь к нему: – Дед, похоже, совсем "с катушек съехал", в полном маразме. – Да не-ет… – задумчиво протянул усатый, – это не маразматик. Это аксакал – кладезь мудрости, что б его…   Следующая история>>> Предыдущая история <<< (Comment on this)
Sunday, October 16th, 2005
11:21 pm	Ненужный Гоша (из цикла "Железные мысли") Гоша работал на этом заводе уже много лет. Он пришел сюда рядовым конструктором и оставался им на протяжении всей своей трудовой деятельности. Точно так же, как не менялась его должность, не менялось и отношение окружающих к нему: он оставался для всех просто Гошей, не смотря на свои пятьдесят с лишним лет, он ни разу не слышал к себе обращения по отчеству, которое знал, наверное, только один отдел кадров. У Гоши была одна особенность: он очень любил говорить. Он говорил всегда, со всеми подряд, при любых обстоятельствах, на любые темы. Прекратить его рассказ было очень непросто, он мог пойти за человеком в туалет, встать у закрытой кабинки и продолжать свой монолог не взирая на внешнюю обстановку. Именно поэтому окружающие сторонились его – начальство пыталось скорее дать ему задание и прикрикнуть, что это срочно и "хватит болтать", коллеги же стремились не находится с ним в одной комнате и обращались к нему сами только в случае крайней необходимости. Гоша называл себя "конструктором без специализации", которую он так и не смог получить за многие годы. Ему постоянно давали разные работы, которые были не по профилю специализированных конструкторов, за которые никто не хотел браться. Каждый раз Гоша добросовестно "осваивал новую профессию" – сначала обкладывался литературой, потом ходил по цехам и приставал к работающим. Те отмахивались от него, как от назойливой мухи, но, не смотря на это, работу он всегда делал качественно и в срок. Короче говоря, Гошей "затыкали дыры" и затыкали успешно, особенно это усилилось после развала СССР и приватизации завода в середине 90-х годов.   Однажды Гошу вызвал на совещание Большой Руководитель и дал ему задание: – У нас сломалась кран-балка, нужна какая-то деталь. Разберись, в чем дело, нарисуй ее и отдай в инструментальный цех, там ее сделают. – Может, лучше купить? – робко предложил Маленький Начальник. – Да ты что? – возмутился Большой Руководитель, – тут бездельник шатается, а мы будем деньги тратить. За что ему зарплату платят? Гоша выполнил задание и, как всегда, не был удостоен даже скромным "спасибо", не говоря уже о материальном поощрении.   Дела у завода шли совсем плохо, впереди маячило банкротство, зарплату не платили уже почти полгода. С Самого Верха пришло распоряжение – представить в отдел кадров список тех, кто может безболезненно для производства быть отправлен в неоплачиваемый вынужденный отпуск на два месяца. Разумеется, в подразделении, возглавляемом Маленьким Начальником выбор пал на Гошу. На следующий день Маленького Начальника вызвал Большой Руководитель и объявил: – Необходимо разобрать наш архив, найти определенные документы, сделать их опись. Давай, звони этому раздолбаю, пусть приходит и делает. Какая ему разница, дома на диване сидеть или в архиве бумажками шуршать? Все два месяца своего "вынужденного отпуска" Гоша провел среди пыльных полок. Так как отпуск был неоплачиваемым, денег он за это не получил.   Как-то раз Маленький Начальник пришел к Большому Руководителю и сказал: – Опять МЧС проводит курсы по гражданской обороне, от нашего завода нужен представитель. Кто пойдет? – Как "кто"? – поднял брови Большой Руководитель, – у тебя есть лентяй, который ничего не делает. – Они сказали, – слегка помявшись, продолжил Маленький Начальник, – Гошу Ромкина больше не присылать. Он у них уже пять раз был… – Пусть усы наклеит, чтобы не узнали, – остроумно парировал Большой Руководитель, – ведь сам знаешь, что больше некого, все при деле.   Как-то раз Большой Руководитель дал задание Гоше отправиться в местную командировку, а к концу дня обязательно вернутся и доложить. Настроение у него было хорошее и он, расщедрившись, дал ему денег – ровно на два жетона метро, туда и обратно. Ближе к вечеру Большой Руководитель выехал с завода на личной машине по собственным делам, а когда возвращался, увидел Гошу, идущего пешком по тротуару в сторону завода. Большой Руководитель въехал на территорию, поставил машину, поднялся в кабинет и стал ждать. Минут через сорок в дверь постучали и в кабинет вошел Гоша: – Все сделал, как вы сказали. Задание выполнено! – радостно отрапортовал он, довольный тем, что все получилось, – ох, и не просто это было… – Заткнись! – грубо прервал его Большой Руководитель. – Я тебе денег на метро дал? Дал. Ты почему пешком шел, меня ждать заставил? И не отпирайся, я тебя видел, я мимо ехал. Гоша и не думал отпираться, это было не в его духе, он лишь наивно спросил: – А что же не подвезли, раз видели? – Э-э… А я в другую сторону ехал. Хватит болтать, очень ты умный. Денег на проезд больше не получишь, ты все равно пешком ходишь.   И вот, настал кульминационный момент – завод был признан банкротом, вводилось внешнее управление. С Самого Верха пришел приказ: подготовить списки на сокращение персонала. Большой Руководитель потирал руки: – Наконец-то я избавлюсь от этого придурка! Ему вторил Маленький Начальник: – Да, сколько можно штаны просиживать! Толку от него никакого.   Из тысячи человек, подлежащих сокращению, Гошу уволили первым.     Следующая история>>> Предыдущая история <<< (Comment on this)
Friday, October 7th, 2005
6:57 pm	Честный человек (из цикла "Железные мысли") Фомич, как всегда, сидел на лавке у подъезда и дымил неизменным "Беломором", прикрыв глаза. Ему давно уже было за семьдесят и он старался не растрачивать жизненные силы впустую. Периодически кто-то проходил мимо и здоровался с ним, на что Фомич открывал глаза и старался ответить на приветствие, назвав собеседника по имени, если, конечно, удавалось его вспомнить. "Надо стараться делать людям приятное, – говорил он и добавлял где-то услышанную фразу, – собственное имя – самый приятный для человека звук". Иногда, от скуки, к нему подсаживались мальчишки и вели с ним разговоры "за жизнь". – Я, ребята, вот, что вам скажу, – заводился Фомич. – Жить нужно правдой, никогда не врать. Я всю жизнь говорю только правду, за что бит был неоднократно, но с правдивого пути не свернул. Ведь правдивый путь – это путь праведный, даже слова одинаковые, если вдуматься. Ложь, какая бы она ни была, к добру не приведет. Все тайное станет явным и потом будет гораздо хуже. Вот и сегодня два друга – Санька и Андрюха подсели к Фомичу и начали расспрашивать о его детстве. – Когда я был такими, как вы, была война, – начал тот. – Я жил в деревне, которую немцы заняли в первые же дни. Ох, и тяжело нам пришлось! Однажды я случайно уронил последний кусок хлеба на землю и не успел поднять – за секунду его проглотила собака. Хлеб был выменян матерью на что-то очень ценное для моего младшего брата. Я мог бы сказать, что хлеб съел братишка, который тогда еще не говорил и выдать меня не мог. Но я нашел в себе мужество и сказал правду. Всегда, всегда надо говорить правду! – А если бы вас немец спросил, где прячутся партизаны, вы бы тоже сказали? – наивный Андрюха хлопал глазами и не понимал, почему это Фомича так странно покорежило от его вопроса… Не дождавшись ответа, друзья перешли площадку на которой старшие ребята гоняли мяч и присели на поребрик. Стояла прекрасная погода, мальчишки подставляли лица солнцу и рассуждали, как хорошо, что сейчас нет войны, что не нужно менять хлеб на что-то очень ценное, что вокруг нет немцев, которые могут схватить любого и начать его пытать… Вдруг раздался звон разбитого стекла, футбольные команды разбежались по краям площадки, а в середине стоял рыжий парень и смотрел на окно первого этажа, откуда незамедлительно раздался старушечий вопль: – Что ж вы делаете, ироды?! Вы же мне все окно разбили! Санька с Андрюхой подошли к площадке и встали в сторонке, было очень интересно понаблюдать, как будут дальше развиваться события. Через секунду старушка с первого этажа уже была во дворе, в руках она держала мяч. – Кто это сделал?! – визгливо прокричала она. – Он! – ответил рыжий и показал на Саньку. – Он! Он! – завопили дружки рыжего, – ну-ка, иди сюда! – Санька? – с презрением проговорила старушка, – ну я твоему отцу скажу, он тебя научит, как стекла бить! Она выпустила из рук мяч, который тут же схватил рыжий и побежал к выходу со двора, за ним дружно последовала вся компания футболистов. Санька стоял, как парализованный, все еще не понимая, что произошло и чем это ему может грозить. В это время Андрюха подбежал к Фомичу и, сбиваясь, выпалил: – Фомич, вы же видели, что мы не играли в мяч. Скажите ей, ведь если Санькин отец узнает про это, он его убьет. Вы же его знаете, у Саньки отец – зверь! Фомич посмотрел на Андрюху долгим мутным взглядом и изрек: – Рад бы я ему помочь, да не могу – не видел я ничего. Задремал. – Ну что вам стоит, ведь так Саньке ничего не будет, он и так ни в чем не виноват! – Говорю тебе – не видел! Врать не буду. Я в жизни не врал! Запомни – ложь к добру не приведет! Один раз соврешь, другой, а там гляди и не остановишься. Фомич поднял желтый прокуренный палец и погрозил им у самого Андрюхиного носа: – Это мой тебе совет, запомни его на всю жизнь, потом еще мне "спасибо" скажешь, а я на том свете за тебя порадуюсь.   В этот момент, как по заказу, из-под арки вышел Санькин отец и направился прямо на площадку, где его сын оправдывался перед соседкой: – Да я вообще в мяч не играл, мы с Андрюхой на поребрике сидели, разговаривали. – Что случилось? – вступил в разговор Санькин отец, обращаясь к Саньке. – Да вот, полюбуйтесь, сынок ваш окно мне высадил! – ответила за Саньку старуха. – Да не он это! – попытался влезть в разговор Андрюха, – мы вообще здесь ни при чем! – Да не я это! – давясь слезами крикнул Санька. – Ты тут не ори! – оборвал его отец, – напакостил – имей смелость признаться. – Все его дружки на него показали, – подливала масла в огонь старуха, – так что, сегодня же вставляйте мне окно, или я к участковому иду! Отец схватил Саньку за ухо и потащил к подъезду. Через пару минут из открытого окна Санькиной квартиры раздались звуки стегающего ремня и дикий Санькин крик. Санькин отец знал толк в телесных наказаниях сына, как заправский фашист – в пытках партизан.   Звуки вылетали из окна, легким туманом обволакивали самого честного в мире человека, дремлющего на скамейке у подъезда, и улетали под арку, исчезая на проспекте…     Следующая история>>> Предыдущая история <<< (3 Comments |Comment on this)
Saturday, October 1st, 2005
2:19 pm	Порядок в городе Однажды Губернатор вышла из дома и почувствовала запах канализации. Приехав на работу, она сразу вызвала глав районов и грозно их предупредила: – Если вы не наведете порядок, я вас всех выгоню! Главы, склонив головы, разъехались по своим районам и вызвали там руководителей жилищных служб: – Если вы не наведете порядок, я вас всех выгоню! – пообещал каждый глава района. Руководители жилищных служб поспешили на рабочие места и там взялись за мастеров жилконтор: – Если вы не наведете порядок, я вас всех выгоню! – гремели по всему городу голоса руководителей жилищных служб. Мастера поспешили с своим сантехникам и начали их воспитывать: – Если вы не наведете порядок, я вас всех выгоню! – ревел хор мастеров во всех каморках и подвалах города, где  размещаются жилконторские сантехники. На что сантехники ответили: – Да выгоняй! И меси говно  по подвалам сам, вместе со своим Губернатором. (5 Comments |Comment on this)
Friday, September 30th, 2005
10:51 pm	Царь природы (из цикла "Железные мысли")  – Ну что ты опять наделал? – возмущался Сергей Дмитриевич Мясоедов, обращаясь к своему пятилетнему сыну, который случайно разбил чашку и разлил чай по кухне. – Тебе надо объяснять, что это плохо? Тебе надо объяснять, что так нельзя? Запомни, – продолжал он слегка гнусавым голосом, готовясь произнести свою любимую фразу, – человека от животного отличает разум, иными словами, способность думать и понимать, что можно делать, а что – нет. Без разума ты не человек-царь природы, а тупое животное. Животное! Понял? А кто такое животное? – все больше распалялся Мясоедов, – это существо без стыда и совести, которое только и стремится, чтобы сожрать свой кусок любой ценой. У него нет ни морали, ни нравственности. Ты хочешь быть таким? А? Я к кому обращаюсь? Пашка стоял, понурив голову и ждал, когда прекратится эта экзекуция. Больше всего в такие моменты ему хотелось стать этим самым "тупым животным" без ума-разума, чтобы не понимать этих нотаций, которые были для него сущей пыткой. Наконец, Мясоедов-старший глянул на часы и засуетился. Рабочий день почти начался, а он еще не вышел из дома. Надо бежать. Карьера бизнесмена была ему по душе всегда, но только к сорока годам она стала карьерой успешного бизнесмена. Сергей Дмитриевич наслаждался, упивался своим нынешним положением, периодически повторяя в узком семейном кругу: "Наконец-то я стал человеком, а не самцом, как в старом анекдоте!" У него появились подчиненные, а, значит, власть, к которой он стремился всю жизнь: – Что произошло? Как ты мог провалить эту сделку? – кричал Мясоедов на своего помощника. – У тебя что, ума нет? Запомни, – и его голос опять становился гнусавым, – человека от животного отличает разум, способность думать и анализировать. У тебя такой способности нет, значит, ты животное – осел или собака, но никак не «Человек, который звучит гордо». А раз у тебя нет ума, то и остальных человеческих качеств ты тоже лишен, или я не прав? Помощник угрюмо молчал, напоминая пятилетнего Пашку час назад. – Пошел вон и подготовь объяснительную в письменном виде! – наконец-то заканчивал Мясоедов и утыкался в бумаги. Сегодня, по всем признакам, был совершенно обычный день, который совершенно обычно подошел к концу. Мясоедов сел в машину и поехал домой. Проезжая знакомым маршрутом, он прокручивал в голове схемы новых сделок, выстраивал хитрые комбинации и считал возможную прибыль. Выехав на пустынную дорогу, идущую лесом к его коттеджному поселку, он как всегда прибавил газу, но вдруг был вынужден резко ударить по тормозам – его путь преградил черный джип, внезапно выскочивший с прямо из леса. Не понимая, что происходит, Сергей Дмитриевич выскочил из машины и приготовил свою коронную фразу по тупых животных, но… сказать ее не успел, так как уже через минуту лежал в наручниках в багажнике джипа…   …– Ты, падла, сдохнешь! Я тебя порву голыми руками если ты не скажешь, где бабло спрятал! Где ключ от сейфа? Какой код? – главарь бандитов поднял указательным пальцем левой руки подбородок Мясоедова и со всей силы ударил его в лицо правой рукой. – Ну я же говорю, – хрипел Сергей Дмитриевич, шевеля разбитыми губами. – Денег еще нет, не обналичил. Будут дня через три-четыре, проблемы с банком. Ключа от сейфа у меня с собой нет, он в офисе, за картиной. Сейф пустой, хоть сейчас проверьте, – он повторял эти слова без остановки уже третий час своего истязания, но бандиты не верили. Белая рубашка стала коричневой от запекшейся крови, левый глаз был закрыт огромным фингалом, а во рту не хватало двух передних зубов. – Последний раз спрашиваю по-хорошему, – проорал главный бандит, – будешь говорить, или нет?! – Я сказал правду, – еле звучно простонал Мясоедов и получил оглушительный удар по голове чем-то твердым и тяжелым.   …Сергей Дмитриевич очнулся в темном сыром помещении, скорее всего, это был подвал. Все тело нестерпимо болело, голова раскалывалась, он с ужасом стал вспоминать, что с ним произошло. Почему-то, он был не связан: то ли бандиты решили, что из подвала он и так никуда не денется, то ли просто забыли его связать, но руки и ноги у него были свободны. Сквозь малюсенькое подвальное окошко, куда могла пролезть разве что крыса, пробивались первые солнечные лучи. "Похоже, сейчас раннее утро", – подумал Мясоедов и подошел к окну. Надо сказать, что дом, где он сейчас находился, был в отвратительном состоянии – было видно, что здесь долго никто не жил. Некоторые пенобетонные блоки, из которых были выложены стены, практически пришли в негодность от того, что на протяжении многих лет они целую осень они впитывали влагу в трещины, а зимой она замерзала внутри них и разрывала их изнутри. Мясоедов взял кусочек пенобетона, отвалившийся он блока, примыкающего к окну… За ним он увидел еще один свободно лежащий кусок, за ним трещины по всему блоку… Блок разбирался руками! Сергей Дмитриевич высунул голову в образовавшийся проем и огляделся: перед ним был запущенный двор. Вокруг валялся многолетний мусор, у небольшого сарая в противоположной стороне двора стоял тот самый джип, на котором его сюда привезли. Все было тихо. "Видимо, бандиты еще спят", – решил Мясоедов и с невероятными усилиями, превознемогая чудовищную боль во всем организме, вылез во двор. Крадучись пройдя практически весь двор до угла дома, Мясоедов встал, как вкопанный – из-за угла, позвякивая цепью, на него выскочил огромный лохматый пес, который так же внезапно остановился метрах в трех от Мясоедова, наклонил голову и, сверкая красными, налитыми кровью глазами, утробно зарычал. "Это конец!" – пронеслось в голове у Сергея Дмитриевича. Он упал на живот и закрыл голову руками… Но ничего не произошло. Пес замолчал, отошел в сторону и сел. Мясоедов не двигался. "Сколько я буду так лежать? Надо что-то делать!" – лихорадочно думал он, но решиться на какие-то действия не мог. И тут ему "помогли": – Жорик, иди глянь, как там этот чудило, не сдох случайно? – раздался голос главаря откуда-то из дома. – Ща схожу, только рожу умою, – ответил ему Жорик. Не соображая, что он делает и не помня себя от страха, Мясоедов вскочил на карачки рванул к собачей будке, которую он сначала принял за небольшой сарай. Он залез в нее, забился к дальней стенке и прикрылся несвежим сеном, лежащим там. Следом за ним в будку залез пес, свернулся калачиком и слегка придавил Мясоедова своей мощной спиной. "Сейчас они обнаружат, что меня нет. Кинутся шарить по округе. Есть надежда, что здесь они меня искать не будут. Дождусь, когда они уедут и вылезу", – судорожно соображал Мясоедов, со всей силы зажмуривая глаза и стараясь не вдыхать носом запах, исходящий от лохматой спины, лежащей вплотную к нему.     Следующая история>>> Предыдущая история <<< (1 Comment |Comment on this)
Friday, September 23rd, 2005
10:50 pm	Яблочки (из цикла "Железные мысли")   Виктор Петрович всю жизнь считал себя крестьянином и очень мучался от того, что никак не может реализовать свое естество. Волей судьбы он оказался закинут в город, много лет прожив там, чувствовал себя Штирлицем в Германии. Он мечтал, что выйдя на пенсию, он продаст квартиру в городе и уедет в тихое место, где наконец-то осуществит свою мечту и вырастит цветущий, благоухающий сад, где так приятно пить чай в беседке теплыми летними вечерами… Но жизнь рассудила по-другому: в силу обстоятельств квартира в центре была поменяна не на дом в деревне, а на квартиру в одном из пригородов, к ней прилагался небольшой земельный участок с яблоневым садиком. После многих лет жизни в центре города и этот вариант показался Виктору Петровичу замечательным, гораздо лучше, чем ничего! Он с остервенением взялся за облагораживание доставшегося ему сада и к осени сад ответил ему взаимностью в виде прекрасного урожая яблок. Чем больше становились яблоки, тем неспокойнее было у Виктора Петровича на душе: "А вдруг в сад залезут воры? Ветки пообломают, натрясут яблок на землю, побьют их? Я же этого не переживу." – Да этих собак вешать надо на столбах! – горячился сосед Степаныч, когда они поздно вечером сидели у него на кухне и допивали бутылку водки. – Вот, Петрович, посуди сам: ты работаешь день и ночь, холишь и лелеешь, а тут забрался к тебе какой-нибудь гад, за полчаса испоганил весь сад и убежал. Вешать надо таких собак на столбах! А суд должен оправдывать тех, кто защищает свое имущество: ведь это он вор, он хотел украсть, его и судите! А если я его прихлопнул у себя на участке, значит, судьба такая и дело надо закрывать! Виктор Петрович слушал молча, кивая в такт словам соседа, он услышанных слов легче не становилось. Они допили бутылку, Степаныч проводил своего гостя до дверей: – Вешать, вешать собак на столбах! – сказал он заплетающимся языком вместо прощания. Не смотря на приличную дозу алкоголя, Виктор Петрович спал плохо. Ему снилось, как Степаныч со стремянки развешивает ободранных собак на осветительных столбах. Но собаки, подвешенные за шею, почему-то не умирают, а извиваются и дико лают хриплыми голосами. "Не к добру…" – пронеслось в голове у него в голове, как только утром он раскрыл глаза. Умывшись и наспех перекусив он устремился в свои владения. Худшие опасения подтвердились: этой ночью в саду кто-то побывал – сломал несколько веток, обтряс пару деревьев. Виктор Петрович сел на лавку и взялся за сердце. "Что делать? Придется нести вахту. Эту ночь буду спать здесь", – принял решение хозяин сада. Вечером Виктор Петрович "выступил в караул". При нем был фонарь, мобильник, теплое одеяло и ружье, заряженное дробью, хранящееся у него с незапамятных времен. Он лег на лавку в сарайчике и закрыл глаза, тревожно вслушиваясь в тишину. Сон не шел. "Эх, надо было приемник захватить", – подумал "караульный" и вдруг… его слух уловил тихое шуршание и сдавленные голоса на его участке. – Гады! Петрович выскочил из сарая, держа в одной руке фонарь, а в другой ружье. Он направил луч в ту сторону, откуда послышались посторонние звуки. – А ну, выходи, стрелять буду! – прокричал он и пальнул из одного ствола для острастки. Надо сказать, что стрелял он не вверх, т.к. стоял под яблоней и боялся ее повредить, а противоположную сторону от того места, где предположительно засели воры. Когда утих выстрел, Виктор Петрович различил тихий звук из кустов, куда попала дробь. Звук был похож на тот, с которым падает мешок с картошкой на бок. Петрович развернулся и пошел туда. За его спиной мелькнули две тени и махнули через забор – воры ушли, окликать их было бесполезно, а ловить уже бессмысленно. Направив луч фонаря в кусты, он отшатнулся: в кустах лежал бледный паренек лет шестнадцати-семнадцати, в его левом виске виднелась маленькая дырочка от дробинки… Как потом выяснилось, воришки влезли в сад втроем, двое с одной стороны забора, третий – с другой. Первый двоих и засек Петрович, а третий затаился, присев на корточки в кустах. …Парень не отзывался. Через минуту Виктор Петрович понял, что убил человека…   …Когда заканчивалось первое свидание, супруга Виктора Петровича, стараясь сдерживать слезы, произнесла: – Витенька, держись. Мы тебя все очень любим, дети волнуются за тебя. Степаныч просил передать слова поддержки от него. А в передачку я тебе яблочек положила, твоих любимых…   Следующая история>>> Предыдущая история <<< (1 Comment |Comment on this)
Saturday, September 17th, 2005
2:16 am	Железные мысли (из одноименного цикла) Иван шел по зимней улице в расстроенных чувствах. Мутно горели фонари вдоль дороги, по которой проносились редкие машины, под ногами хрустел снег. "Сумасшедший! Вы можете себе представить? Я сумасшедший!" – возмущался он про себя. "Никому слова сказать нельзя, сразу или хихиканье начинается, или шарахаются, как от заразного! А что я плохого говорю? Ведь я же думаю, рассуждаю, делаю выводы и хочу поделиться ими с людьми. А им этого не надо, они и так «умные»! Один я кретин, идиот и дебил. Одно слово: су-ма-сшед-ший!" По тротуару, навстречу Ивану, шла молодая женщина. Она везла за собой санки, на которых с важным видом восседал человечек лет двух от роду. Мальчик это или девочка было не разобрать: шуба, меховая шапка и длинный шарф делали его похожим на Винни-Пуха из мультфильма. Иван продолжал рассуждать про себя: "Вот сумасшедший бы что сделал? А дал бы сейчас ребенку ногой в лицо со всей силы. Без всякого повода, просто так. Размахнулся бы и влепил, как по футбольному мячу. Но я же так не делаю! Значит, я нормальный. Обычный, здоровый человек!" – это умозаключение его слегка успокоило, на душе стало легче. Подойдя к троллейбусной остановке, он сел на скамейку под стеклянным навесом. Народу не было, троллейбус тоже не предвиделся. Иван прикрыл глаза и предался любимому занятию – философии, рассуждениям о вечном и непознанном: "«Мысль материальна» – знакомая с юности фраза. Если мысль материальна, то она должна быть из какого-то материала. Бывают мысли ватные, мягкие – толку от них нет, все время деформируются, рвутся, теряют первоначальный смысл. Бывают мысли резиновые – тянутся, тянутся… А потом лопаются и больно бьют по мозгам. А бывают мысли железные – если такую мысль подумаешь, она обязательно воплотится в реальность. Хочешь ты того, или нет – исполнится, и помешать ее исполнению нет никакой возможности…" Мысли Ивана были прерваны воем сирен. По направлению к нему летела милицейская машина, а за ней ехала "скорая".  – Вот он, изверг, сидит на остановке, – раздался истошный старушечий крик, – я все видела, держите его! Иван обернулся и увидел несколько человек, стоящих возле женщины с ребенком на руках. Женщина, похоже, была в шоке – она стояла не двигаясь, устремив неподвижный взгляд на ребенка. Ребенок так же был неподвижен, вместо лица у него было кровавое месиво… На тротуаре, возле собравшейся группы людей, валялись перевернутые санки. Чьи-то грубые руки схватили Ивана и бросили на снег, через секунду на его заломанных за спиной руках щелкнули наручники. – Вставай, пошли! – скомандовал незнакомый голос и, не дожидаясь реакции Ивана на приказ, его потащили к милицейской машине. – Отпустите, я не виноват! У меня просто мысли железные! Не ватные и не резиновые! Понимаете? Же-лез-ны-е! Я же не сумасшедший! Ну что тут непонятного, все же очевидно?!   Следующая история">>> (Comment on this)
Saturday, September 3rd, 2005
11:59 pm	"Едем на кладбище" (из цикла "Ленинградский таксист") Поздний вечер начала 90-х годов. В машину садятся двое – один вперед, другой – назад. Ведут себя странно: сидящий впереди начинает щелкать зажигалкой (хотя, скорее всего, это был электрошокер, теперь это уже не установить) сантиметрах в сорока от отцовского лица. Сразу поняв, что намерения у его пассажиров нечистые, пытаясь разрядить обстановку и оттянуть время, отец спрашивает: – Куда едем, ребята? – На кладбище! Только ты с нами не поедешь! – отвечает тот, который сидит спереди, – вылезай из машины! И тут он делает ошибку, которая позволила отцу спасти себя и машину – преступник открывает дверь и собирается выходить. Воспользовавшись ситуацией, отец выхватывает газовый баллончик, брызгает в сидящего на переднем сидении и выталкивает его на улицу в открытую дверь. Выскакивает сам, хватает монтировку, лежащую с левой стороны от водительского сиденья и открывает заднюю дверь (за водителем), где сидит второй преступник. Все эти действия отца занимают несколько секунд, так, что второй ничего не успевает сообразить. Он протягивает к отцу обе руки в открывшуюся дверь, в правой руке у него,  оказывается, нож… И получает по рукам монтировкой, нож выпадает, руки виснут плетьми. Отец берет его за шкирку и вытаскивает на землю. Прыгает в машину, в которой еще невозможно дышать от нервно-паралитического газа, и уезжает. Отъехав километра два, он останавливается, кладет руки на руль, голову на руки и, пытаясь унять мелкую дрожь, говорит себе: "Хватит, больше не могу. Надо искать другую работу".  Но увольняться по собственному желанию ему не пришлось – очень скоро его автоколонна и еще несколько других в таксопарке были расформированы, водители сокращены, а их машины были проданы им самим по остаточной стоимости, по одной на двоих водителей. Начиналась новая эра, в которой старым кадрам делать было нечего.     Следующая история>>> Предыдущая история <<< (Comment on this)
11:58 pm	"Ты что, ездить не умеешь?" (из цикла "Ленинградский таксист") Начались 90-е годы, слова "бандит", "бык", "браток" приобрели новый смысл. Появились новые понятия и новая этика на дорогах. Однажды на одном из городских перекрестков, которых отец проехал десятки, а может, сотни тысяч, его подрезала тонированная "зубила", поцарапав заднюю правую дверь о его бампер. Из "зубилы" вышли три паренька, лет по 20-22. Их внешний вид очень четко говорил о роде их занятий. – Ты чё? Ездить не умеешь? Деньги давай! – заорал тот, который вышел с водительского места. – Денег нет, – сказал отец первое, что пришло в голову. Он нагнулся, чтобы осмотреть царапину на двери "зубилы" и тут же получил удар в лицо. Это было огромной ошибкой юных "бычков", ибо отец озверел и уже не думал ни о чем. Он выхватил газовый пистолет и выстрелил в рожу тому, кто его ударил. Тот упал, скорее, больше от неожиданности. Подскочивший второй "браток" так же получил свой заряд, его реакция была более удивительной – он заплакал. Нет, у него не просто заслезились глаза от газа, он именно зарыдал, брызжа соплями: "Что-о ты-ы со мной сде-е-е-лал?" Третий пассажир "зубилы", не дожидаясь своей газовой порции, тихо свалил… Увидев, что происходит на дороге, рядом остановились несколько дальнобойщиков. Они подошли к подстреляным "быкам", в обалдевшем виде сидящим на дороге, загородив собой их машину. В это время отец взял нож и пропорол все четыре колеса "зубилы".     Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)
11:56 pm	Офицеры (из цикла "Ленинградский таксист") Конец 80-х. Начало дикого капитализма. У метро прямо с ящиков продают пиво: пьешь на месте – за бутылку не платишь, а выпив, ставишь ее обратно в ящик. Хочешь взять пиво с собой – плати за тару. Возле пивной точки, у дороги, голосуют три офицера тогда еще советской армии. У каждого в руке по открытой бутылке пива, сами хорошо навеселе. Рассудив, что пьяные офицеры лучше трезвых "черных" или "быков", он их берет. – Шеф, поехали! – говорит толстый майор, плюхнувшийся на переднее сиденье, – и называет улицу на другом конце города. Машина трогается и защитники родины возвращаются к разговору, который они вели до посадки в машину: – …а я его [торговца пивом] надул! – хвастается капитан на заднем сидении, – сказал, что пиво на месте пить будем! Офицеры ржут пьяным смехом, а отец понимает, что профессиональное чутье его подвело: с этими вояками будут проблемы. Они катались несколько часов, пили водку из горла прямо в машине, и лишь когда совсем раскисли, стали собираться домой. Сначала отвезли капитана, обманувшего продавца пивом, потом второго офицера, сидевшего на заднем сидении, потом очередь дошла до майора. Приехав по адресу, который он назвал, майор взялся за ручку двери и начал медленно выползать. – А платить кто будет? – возмутился отец. – Я тебе уже заплатил, пошел ты! – пьяно заорал майор. Отец не выдержал, так разговаривать с ним было нельзя. Резко рванув с места, так, что открытая майором дверь захлопнулась, он поехал к пустырю. На пустыре майор слегка пришел в себя и снова заорал: – Вези меня домой, да я тебя убью! Отец вытащил газовый баллончик и начал обработку, предварительно открыв свою дверь. В то время газовые баллончики только появились и об их свойствах было мало что известно. В последствии отец говорил: "Что за говно это баллончик? Я брызгаю, а ему хоть бы что!" Лишь потом мы узнали, что на пьяных они действуют плохо. И правда, майор как будто протрезвел – пулей выскочил из машины, завязалась драка. Отец схватил сумку своего злополучного пассажира и ударил его ей по голове, тот упал. Потом оказалось, что в сумке были две бутылки водки, одна от удара разбилась. В барсетке были деньги… ровно столько, сколько майор должен был заплатить. Моральный ущерб остался неоплаченным.   После этого случая отец на Апрашке купил газовый пистолет и тот ему через некоторое время пригодился. За всю его таксистскую жизнь его пытались грабить много раз, он не любил об этом вспоминать. Если он рассказывал что-то на эту тему, то только про случаи неудачных ограблений. Были ли удачные? Скорее всего, да. Но мне про них ничего неизвестно. Видимо, он считал эти случаи собственным позором и все хранил в себе. Наверное, такое накопление негатива и стало одной из причин инсульта со смертельным исходом в пятьдесят четыре года.     Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (1 Comment |Comment on this)
11:55 pm	Хирург (из цикла "Ленинградский таксист") История не про отца, вернее, здесь он играет второстепенную роль. Как-то ночью он по заказу приехал в военно-медицинскую академию, где к нему сел пассажир, поведавший следующее: – Я хирург, доктор наук, генерал в военной медицины. Мне уже много лет, но я еще кое-что могу! Сегодня днем к нам привезли парня со страшной черепно-мозговой травмой – упал на рельсы на Московском вокзале. Врач скорой решил, что он обречен, мои коллеги, увидев его, сказали то же самое. Я взялся за операцию. Несколько часов – весь вечер и полночи я собирал голову этого парня из мелких осколков. Теперь он будет жить… Слушай, мне надо выпить! Ты же знаешь, где можно достать! – Знаю, – ответил отец, – если надо, достанем. Они заехали на "точку" (в советское время все было не так, как сейчас), отец взял бутылку коньяка. Генерал выпил ее практически залпом, обильно вспотел и, развалившись на заднем сидении, прохрипел: – А знаешь, о чем я думал все эти часы, что я провел за операцией? Я не думал про этого парня, мне на него наплевать – алкаш, бродяга (слова "бомж" тогда еще не было), я думал о том, что докажу этим соплякам с моей кафедры, как им еще далеко до меня. Видите ли, они заметили, как у меня трясутся руки и обсуждают это на перекурах! На мое место метят, суки!     Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)
11:53 pm	Лох (из цикла "Ленинградский таксист") Как-то на вокзале отец взял компанию из трех человек, которая сначала не показалась ему подозрительной. Лишь прислушавшись к их разговору он понял, что происходит. Вкратце суть такова. Парень приехал в отпуск с Дальнего востока на пару дней посмотреть Ленинград, после чего собирался отбыть в сочи для продолжения своего отдыха. На вокзале он встретил двоих "радушных ленинградцев", которые отговорили его ехать в гостиницу, а пригласили к себе. Приезд решили отметить прямо на вокзале, распив бутылку водки в буфете. Они ехали по городу, параллельно опутывая бедного лоха паутиной своих разговоров, а тот слушал, раскрыв рот. В какой-то момент "ленинградцам" приспичило позвонить. Они попросили остановить машину у телефонной будки и отец остался с парнем один на один. – Беги от них! – зачем отец сказал, он не знал сам. Видно, просто стало жалко добродушного провинциала. – Почему? Отличные ребята! – недоумевал тот. – Вытяни шею в мою сторону и посмотри на них, они стоят в телефонной будке, но не снимают трубку и не набирают номер. Они вышли посоветоваться, как изъять твои деньги. До парня стало доходить…   Чем закончилась эта история, я точно не знаю. Мы с матерью помним концовку по-разному. В одном варианте мошенники вернулись, отец отвез их по указанному адресу и они вышли из машины вместе с пареньком. В другом варианте парень попросил отца уехать с этого места, пока преступники обсуждают свои планы в телефонной будке…     Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)
11:52 pm	Опознание (из цикла "Ленинградский таксист") Уж не знаю, что за конфликт произошел между отцом и очередным его пассажиром, но мужику были разбиты очки, а сам он был выкинут на обочину. Видимо, старая таксистская поговорка "Молчи, говно, а то вылетишь в окно!" иногда воплощается в натуральном виде. Мужик написал жалобу руководству таксопарка, а так, как фамилии водителя и точного номера машины он не запомнил, то он указал приметы своего обидчика. Руководство таксопарка сразу поняло о ком идет речь, отец был вызван "на ковер". Видимо, ему удалось убедить начальников, что этот жалобщик слегка не в себе и воспринимать его слова нужно с большой опаской. Руководством было принято решение провести очную ставку между двумя сторонами конфликта и провести ее в виде опознания. Опознает жалобщик отца, будет тот отвечать по всей строгости, не опознает… "Что ж, извините, товарищ, не нашли Вашего истязателя! Надо было номер и фамилию лучше запоминать".    Опознание проводили в кабинете начальника колонны. Скандалист прошел вдоль ряда опознаваемых и заорал: "Вот он, я узнал его!", показывая при этом на председателя парткома… Вопрос был закрыт. Наверное, председателю парткома очень не понравилось, что мужик принял его за простого шоферюгу, причем – беспартийного.     Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)
11:49 pm	Радиопередача (из цикла "Ленинградский таксист") Взяв очередной заказ по рации, отец подъехал по указанному адресу, где во дворе его уже ждали две дряхлые, немощные старушки, одетые в траур. Из разговора с ними стало известно, что они сестры, у одной из сестер умер муж и они остались на целом свете вдвоем. Им предстояло своими силами организовать похороны. Как это сделать они представляли слабо, т. к. сами находились на грани жизни и смерти. …Похороны взял на себя отец. Зная его, иное предположить было трудно. Старушки объехали с ним все инстанции, выходя из машины только в случае крайней необходимости, когда требовалось личное присутствие родственников. Когда все закончилось, он назвал им сумму – ровно по счетчику. – Чем же нам тебя отблагодарить? – спросила одна старушка, обращаясь к отцу по имени, – может, три рубля сверху положить? Отец улыбнулся. – Ну, не хочешь деньгами, мы тебя отблагодарим по-другому. Как – скоро узнаешь! На этом и расстались.   …Через несколько дней в таксопарке появился корреспондент с ленинградского радио. В беседе с начальником автоколонны он рассказал, что им в редакцию пришло письмо от двух пожилых женщин, которые передают свою благодарность работнику таксопарка, пришедшему им на выручку в трудную минуту. Редакция решила сделать интервью с благородным таксистом. Отца пригласили в кабинет, задали несколько вопросов, записали ответы на диктофон. Назвав день и время, когда выйдет передача, корреспондент покинул таксопарк. В час Икс отец с трепетом включил приемник и настроил на нужную волну… Но передачи не было… "Как же так? Ведь репортер сказал точно день и время!" – разволновался отец. Мама пыталась его успокоить, но ничего не получалось. Та наивная, детская черта характера, которая была у него до конца жизни, вышла в тот момент на первый план его личности. Он был безутешен… Через несколько дней, мать, придя к себе на работу, была встречена сотрудницей, которая прямо с порога заявила: "Я твоего мужа по радио слышала! Он теперь знаменитость!" Отец, узнав о том, что передача все-таки вышла, сказал лишь одну фразу: – У старух радио всегда работает, они-то точно ничего не пропустили. И, кажется, улыбнулся.   Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)
11:48 pm	Цыгане (из цикла "Ленинградский таксист") Отец очень не любил цыган. Не потому, что был "идейным националистом", а потому, что весь его жизненный опыт кричал о том, что цыган любить не надо. Говорил он так: – Если возьмешь цыгана – день потерян. Один садится, потом выходит, садится другой, потом – третий. А последний либо сбегает, либо говорит, что тех, кто ехал до него, он не знает и заплатит только за себя. Вспоминал историю про своего коллегу, который взял зимой цыгана довезти до дома в частном секторе. Взял с него деньги вперед, предупредил, что никого подсаживать не будет. – Что ты, шевчик! Я честный человек, домой, к жене и детям тороплюсь! – болтал цыган. Доехав до цыганского дома, пассажир великодушно предложил ему развернуться в его дворе, т. к. "улица узкая, ямы под снегом вдоль дороги". Таксист, ничего не подозревая, въехал задом во двор и… провалился почти по середину задних крыльев в компостную яму. Цыган загоготал: "Ты меня вез, теперь я тебя повезу. Хочешь, вытащу тебя лошадью?" И называет сумму, в три раза превышающую ту, которую он заплатил за проезд. Здраво рассудив, что идти в ночь искать трактор в цыганском поселении подобно самоубийству, что оставив машину без присмотра даже на десять минут, он очень сильно рискует ее больше никогда не увидеть, таксист безропотно отдал деньги. Эх, не было тогда мобильников, иначе эта история окончилась бы по-другому! А цыган, конечно, тоже "без башни" – ведь за такие дела и хату могут спалить.   Возвращаясь к отцу. Стоит он как-то на стоянке в одном из ближайших пригородов Петербурга (или тогда еще Ленинград был? Не важно). К нему подходит цыган: – Шеф, поехали в город! – Нет. – Почему? – Не поеду и все. – Ах, ты не хочешь со мной в город идти! [именно так и сказал: "идти"]. Да мы тебя сейчас на крышу перевернем! Через пять минут к машине подбежала толпа цыганят во главе с цыганом, который собрался "идти в город", встали возле машины, схватились руками за левый порог… потужились, покраснели и не подняли машину даже на миллиметр. Не такое это простое дело – совершить переворот в отечественном автопроме!   Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)
11:46 pm	Новый год (из цикла "Ленинградский таксист") Работа в новый год всегда была делом прибыльным (правда, не знаю, как с этим сейчас) и отец любил "побомбить" под бой курантов. Однажды он взял мужика без двадцати двенадцать ночи. Мужик заметно нервничал: – Слушай, хоть за минуту привези, два счетчика заплачу! А за пять минут привезешь, пять счетчиков дам! Да ну, куда там, не успеем… Я на своей отсюда ровно двадцать минут еду, ни минутой меньше… Отец провез его "звериными тропами", т.к. город знал, как свои пять пальцев и успел за десять минут. Мужик был очень доволен, обещание свое сдержал и позвал его встреть новый год со своей семьей, отец не отказался. Минут двадцать там посидел, поел. А шампанское пить не стал, как ни просили: он хоть выпить и любил, но за рулем это было для него табу.   Предыдущая история <<< Следующая история  >>> (Comment on this)